Личный кабинет

МЫ - дети любви...

02 февраля
МЫ - дети любви...

«Водка - она же душу лечит!» - трогательно и несколько мечтательно замечает Угаров в спектакле «20 минут с ангелом», постановленном по пьесе Александра Вампилова «Провинциальные анекдоты» в Ярославском Театре юного зрителя имени В.С. Розова. И его можно понять. «Нетрезвое» нутро героя буквально выворачивается наружу, рождая поэтические мысли о горячительной жидкости, которая непременно возродит к жизни. Но, увы, «пятьдесят грамм» не обожгут глотки и не подарят облегчения. Угарова обожжет реальность с ее сомнительной правдой, подлинность которой еще необходимо доказать, обнажив внутренний мир до донышка истины.

Затянувшаяся, казалось бы, экспозиция вампиловского похмельного утра, наследует отечественной традиции эстетизации алкоголизма, отягощенного метафизическими размышлениями о смысле жизни. Русский человек воспринимает и транслирует трагизм бытия через спазмы тошноты, головокружения и дрожи. «Возлюбивший себя за муки» Венечка Ерофеев - юродствующий алкоголик или, по словам философа Михаила Эпштейна, «алкогольный развратник», опытным путем штудирует философию страдания и боли на материале собственного тела и души. Герой володинских «Записок нетрезвого человека» чувствителен к сейсмическим толчкам времени, приводящим к деструкции сознания. Он обретает свою идентичность в алкоголе, напоминая читателю о том, что «когда не выпьет, - не человек». Страстотерпцами от «зеленого змия» стали и герои Вампилова, бегущие вражеского похмелья в поисках сущности этого самого нечеловека.

Режиссер Андрей Виноградов помещает историю во вневременные пространственные координаты, оставляя в обстановке лишь несколько узнаваемых бытовых предметов: две гостиничные кровати, на столе натюрморт из опустошенных бутылок и консервных банок, центром которого становится ботинок. Мистическое, как и трагическое в спектакле рождается на материале прозы жизни и вторгается гипертрофированными шорохами, отзывающимися эхом боли в голове горького пьяницы. Кратковременный переход к потустороннему решен художником по свету Валентином Бакояном, как минутное затмение рассудка, отмеченное вспышкой зловещего синего света. Вместе со струйкой пота по спине пробегает легкий холодок, вызванный внезапным страхом неизвестного грохота. Мгновение спустя похмельное видение спадает и...

Фрагментарное сознание командировочных Угарова (Сергей Кожевников) и Анчугина (Андрей Соколов) отказывается восстанавливать целостную картинку прошлого вечера, оставившего после себя лишь опустошенные души и бутылки. Опьянение двойственно по своей природе, заключающейся в забытьи и забвении с одной стороны, а с другой - в девственной откровенности, с которой заправский гуляка «глаголом жжет сердца людей». Он выходит на особый уровень искренности и развязанного самообладания, позволяющего даже в самой нелепой ситуации вести себя благопристойно.

«Без порток, но в шляпе», а точнее в семейных трусах и галстуке, экспедитор, тем не менее, обращается к собутыльнику уважительно, по имени-отчеству - Федор Григорьевич. Природное благородство в чести русского, играющего под градусом и на градусах взаимоотношений с людьми и миром. Олицетворением «спасения» становится провинциальная, хамоватая, но предельно честная и справедливая уборщица в исполнении Натальи Виноградовой. Пренебрежительное и фамильярное прозвище «Васюта» сменяется ласковым и учтивым «Анна Васильевна». Режиссер подменяет типичный образ советской коридорной «в летах» на молодую, но одинокую женщину. Ее лихорадит от неприглядной реальности на фоне собственной ненужности. Смысловые акценты смещаются в сторону беспросветного одиночества, закрадывающегося в душу каждого героя «Провинциальных анекдотов», и беспризорности.

Под крышей Hotel «Тайга», красноречивая вывеска которой красуется над сценой, словно бы завелось опасное душевное заболевание - скорбное бесчувствие, парализовавшее сердца жильцов гостиницы. Каждый герой по-своему держит экзамен на человечность, заваливает его и пытается пересдать. Инженер Ступак Ивана Позднякова вскрывает двуличную расчетливую натуру, в нескольких репликах компрометируя себя перед молодой женой. Статусный молодой человек, откровенный приспособленец, что для автора и режиссера неприемлемо и унизительно. Скрипач Базильский Ивана Баранова, избранник Музы, обнаруживает с удивлением и неловкостью бескомпромиссность и недоверчивость к ближнему. Вампилов развенчивает через образ Базильского миф о том, что искусство является проводником на территорию человеческой души. Вышеупомянутые Угаров и Анчугин в праведном порыве поиска истины и утверждения справедливости забываются и захлебываются столь же праведным, но не благодатным гневом. И только Фаина Ольги Соловьевой, представленная как альтер эго пострадавшего за всех агронома Хомутова (Валерий Морозов), транслирует истинную, нефальсифицированную доброту и понимание. Квази-ангел, принявший деятельное участие в судьбе командировочных-алкоголиков, расстается с крупной суммой денег лишь из чувства вины, что не делает его бескорыстным дарителем. Ангеломорфными чертами героя наделяет сама общественность, учинившая суд над актом неправомерной щедрости. Почем нынче бескорыстие, задается вопросом честное собрание правдолюбцев?

Тягостная утрата способности переживать чужое горе как свое, понимать и принимать дальнего как ближнего оборачивается вспышкой коллективного бессознательного негодования. Безразличие просачивается как вирус в душу человека и передается цепной реакцией от одного к другому. Случайные собратья и свидетели собственного морального падения: интеллигент, инженер, уборщица, экспедитор и шофер проецируют агрессию, рожденную в сценических обстоятельствах, в современные реалии, где градус равнодушия и враждебности увеличивается пропорционально квадрату времени.

«Мы же люди!» - восклицает Хомутов, что созвучно гоголевскому проникновенному - «Я брат твой». За анекдотичными ситуациями скрываются серьезные вопросы взаимопонимания, сострадания и доверия, которые оказались выхолощены из нашей жизни. Андрей Виноградов вместе с Вампиловым исследует природу «маленького» человека, как себя называет Угаров, способного из простодушного обывателя превратиться в обывателя «с повадками зверя и с дерзостью бешеных псов», что и констатирует финальная композиция. Печальный аккорд песни Сергея Трофимова «Там, там, там...» отзывается музыкальным и смысловым эхом спектакля, оставившего слезный след в глазах зрителя.

Однако история подошла к концу, а жизнь, как говорится, продолжается...

Салимова Лейла

Источник - журнал "Страстной бульвар,10"
Назад к списку